Первый шаг, а дальше - легче,
      Ну давай, ступай,
      Чья вина легла на плечи
      Ты не выясняй

Ты оставил только душу,
Все забрав с собой,
Да и правда, разве лучше
С нею за спиной

      Чтобы жалобно скулила
      Не давая жить,
      Умоляла - не просила -
      Вдаль не уходить

И все время возвращала
На круги своя,
Что нельзя простить - прощала,
Только не себя

      Ты не многое оставил -
      Веру и покой,
      Ты ж всегда играл без правил,
      Так махни рукой!

Что тебе дорога в стужу, -
У костра пьешь чай...
Все забрал, вот только душу...
Ну давай, ступай.

Я не боюсь вас, острые утесы,
Мне не лежать на вероломном дне
И не гореть на адовом огне, -
Я не имею права на вопросы, -
Ответы на вопросы - не по мне.
Мне бьют в лицо лучи иных закатов,
И в спину мне не здешние ветра,
И как не долго ждать еще утра,
Какими б не казались мне утраты, -
Есть вечный путь и пламя у костра.
Я не имею право на вопросы,
Поскольку сотни гаснущих светил
И поклоненье Богу во плоти,
И смерть на дне, и острые утесы -
Я преодолевала на пути.

Сплетаются нити моих неудач
В прочнейшую сеть птицелова,
В минорном аккорде не смех и не плач,
А перерождение слова.

И что из того, что в движении планет
По вечной для смертных орбите,
Мы ищем источник бесчисленных бед
И Брута в бесчисленной свите.

Мы ищем себя в отраженьи зеркал,
Кривых до нельзя и не очень,
Мы чертим прямые по дугам лекал,
А в мире живем между прочим.

Пытаясь схватить за сверкающий хвост
Крылом нас задевшую птицу,
Мы ищем отгадку на вечный вопрос -
И вдруг выпускаем синицу.

Мы сами себе приговор и палач,
Но лист не дописан - и снова
Сплетаются нити побед, неудач
В прочнейшую сеть птицелова.

              ...Вот с тех пор и мотаюсь по свету
                  С ускорением девять и восемь...
                                    О. Макарычева

В падении нет места поворотам,
Но сколько можно падать в эту пропасть,
Что даже для бессмертных глубока,
А нам и смерть покажется легка
В сравненье со стремительным полетом.

Свидетели свободного паденья
Заносят в мемуары дату срыва
И пишут в биографии о том,
Как кто-то где-то с кем-то был знаком
В период наибольшего везенья.

Нет под луной позорнее работы,
Кто виноват здесь - право же, не важно, -
Неискушенным объяснить нельзя:
В скольжении до пешки от ферзя -
В падении невозможны повороты.

Так бесконечно то что впереди,
И позади не то чтоб очень много.
Сквозь мыслей лес, безвестная дорога,
Меня к долине вечности веди -
К той что идут кто с Дьяволом, кто с Богом,
Но никому не суждено дойти.

Что суть есть я - всего лишь жалкий атом,
Затерянный средь звездной пустоты, -
Всех вех моих отметины - посты,
Всех плаваний старинные фрегаты -
Все это лишь несбывшиеся сны,
Лишь армии чудовищной солдаты.

И эта россыпь звезд над головой
Отделена от мира только Словом,
Да в жизнь мою врывающимся скорым
Бездумным росчерком бездумною рукой,
Да так и не окончившемся спором,
Который я веду сама с собой.

И лишь слегка вступив на тонкий лед
Своих надежд над полыней сомнений, -
Нас вверх потянет шепот откровенья,
Нас вниз потащит дел водоворот,
К нам мир вернется в образе виденья
И все что нам дано - себе возьмет.

             ...Но встречались. И взрывался
                  Мир на тысячи осколков...
                               Т. Алексеева
Не учат милосердию враги,
Тем более ушедшие во тьму,
Их легкие неслышные шаги
На части мне разбившие судьбу
Заглушит свет взорвавшегося дня
На тысячи осколков. Не собрать
За сотни жизней бывшую меня,
Что можно больше, кажется, отдать

Но за усмешкой пряча лик иной,
Мы можем расставаться навсегда
Платить полжизни собственной виной,
Шептать в бреду "все будет... не беда",
А после снова путь то вверх то вниз
И снова возвращаясь на круги,
Останется на память лишь девиз
"Не учат милосердию враги".

В изнеможении упав
Разбив последнюю из стен,
Ни кем не быв, ни чем не став,
Не ноя, не изрезав вен,

В изнеможении упав,
Отдав что можно и нельзя
И в аромате пьяных трав
Не то паря, не то скользя,

В изнеможении упав
Дыханьем хриплым изо рта
Я потревожу тех, кто прав
В ста случаях из данных ста.

В изнеможении упав
И ощущая новый плен, -
Исчезну, сути не познав,
Разбив последнюю из стен.

Люди идут по холодной пустыне
По одиночке, заносит их иней...
Лад отделяет мажор от минора,
Минор от мажора.
Чайка над морем бездонным маячит,
В теплых потоках из воздуха плачет
По людям в пустыне из серого камня...

В этой пустыне костры меж стенами
Жаркий огонь защищает от ветра,
Стены, что выросли между кострами,
Хоть стенам, наверно, не нужно их света,
И стенам, наверное, было бы лучше
Бтыь рядом друг с другом:

За светом не видно другие планеты,
Костры разделяют и можно лишь слушать...
Огонь разъедает и делает щели
В граните, что буре любой не подвластен,
И рушаться стены, свершив назначенье, -
Погасишь костер, - так зачем будут стены?

Пересекуться параллели
Евклиду вопреки
Я жрица Волка, ты - Тюленя,
Мы слишком далеки.
Мы обе много убивали,
Молясь своим Богам,
И то что духи повидали
Передалось и нам.

И полумесяц амулета
У каждой на груди,
Хранил печать, но смысл этот
Понять мы не могли.
Ты служишь бездне океана,
Я - дочь седых лесов,
Но мы носительницы сана,
Хранители основ.

Нам встреча эта - волей свыше,
Не нам ее менять, -
Мы не могли с тобой не слышать,
Услышав - потерять.
И не отбрасывают тени
Соеденившись в круг
Печати Волка и Тюленя
В сиянье наших рук.

Моя звезда 612 Б,
Затерянный средь неба астероид.
Там три вулкана, баобабы строят
Корнями козни маленькой Земле

Которая по счету из планет
Меня опять влечет к себе в обьятья,
Я их меняю словно клоун платья,
Но лишь за розу я держу ответ.

Мой старый лис, отрада в безголосье,
Среди пустынь людей, в тоннеле дней
Мне расстованье было тем больней,
Чем больше смысла для тебя в колосьях.

И оглянувшись вдруг вокруг себя,
Я место это дикое узнаю...
Вам кажется, я будто умираю?
Нет, все не так, я ухожу... Любя.

Я на кладбище полузабытых крестов
Я читаю все даты и цифры на них
Я ищу средь них свой, крест сожженных мостов
И на нем кем-то выбитый призрачный стих.

Сотни тысяч веков я носила его,
Я пыталась с ним делать фигурные па
Над бездонною пропастью. Черное дно
Мне лавной смеялось, жалея пока.

Я его обманула и бросила крест,
А когда опустилась его подобрать, -
Не нашла ничего, кроме выжженных верст,
Чтоб измерить их все, чтоб свой крест отыскать.

И с тех пор в инкарнациях вечных моих
Имя странницы мне открывало дома,
Но будил меня свет языков золотых,
Пробуждая к дороге от долгого сна.

И в тяжелой кольчуге на тракте своем,
И в эльфийском плаще под волшебной звездой,
И в сепях амазонок с разящим копьем -
Мне дорога стелилась без прав на постой.

Много разных крестов я встречала в пути,
Много ставила их за своею спиной,
И на тропах Земли, где дано мне пройти,
В каждой жизни один - обязательно мой.

И уже на краю всех несказанных слов,
Над обрывом вселенной мой разум постиг -
Я на кладбище полузабытых крестов,
На моем мною выбитый призрачный стих.

Я беззащитна перед встречным ветром,
Разбитый панцирь где-то позади
И с каждым новым шагом, с каждым метром
Неведомого мной еще пути,
Я постигаю сущность слова вера,
Превозмогаю ноющую боль
В груди. Так где же там Венера,
Планета означавшая любовь?
И красный Марс не виден за туманом,
Перед глазами тьму разлил Сатурн, -
Кладбищенский старик; своим обманом
Дразнит Меркурий. Сном карикатур
В донельзя искаженных отражентях, -
В них я ищу себя, но не найду;
И сердце в всех возможных отведеньях
Заглушит обещание "приду"
Но алый отблеск майского заката
В моих зрачках вдруг выломает дверь
В ничто иль в нечто. Снова как когда-то
Мне будет дан ответ короткий "ВЕРЬ!"

Я станцую этот танец
При луне под ритмы бубна, -
Я пожизнненый скиталец,
Мне не больно, мне не трудно.

Я отбрасываю тени
В свете звезд, что путь пророчат -
Не вставая на колени
Тени танец не порочат

Я юна как новый месяц,
И нага как в час рожденья,
Тело ничего не весит
В эту полночь повторенья

Я - дитя степи бескрайней
И лесов - седых и диких, -
Я богиня волчьей стаи
Я из касты многоликих

Я из рода беспощадных
Из семейства милосердных
Не для славы и награды,
Не для воронов усердных
Я станцую этот танец!

Загоню лошадей
      Белогривые сбили подковы -
Благородный елей
      Заглушает пожарная гарь
И нездешний аккорд
      Изменил мирозданья основы -
Толи вылилась скорбь,
      Толи где-то вдруг спятил звонарь.

К переправе - на ней
   Поменяю коней -
      Не правей не левей
         Я не в праве
            Ни для званных гостей
               Ни для лучших друзей
                  Ни для правил!

Перелет, недолет, -
      А последняя все-таки в спину,
Кто-то в чашу плеснет
      Не до края с горчинкой винца,
Помянут и забьют -
      Помянув Бога, Духа и Сына
И начнется дебют
      Молодого как месяц гонца.

Переправа. Так здесь
      Перекрестье дорог и желаний
Долгожданная весть
      И последняя истина зим?
А за ней пустота,
      Бесконечность бесплодных скитаний
И начало листа,
      Тем кто выжить сумел невредим.

Какой ты из себя, хранитель мой,
Пречистый Ангел с белыми крылами
Иль добрый в меру пьяный домовой,
Иль странник, с вечно грустными глазами?

То волк в ночи то чайкой над волной
Скользишь бесшумно гребни задевая, -
Я узнавала быстрый промельк твой
И в свете дня и в грохоте трамвая.

И в перезвоне солнечных лучей -
Металлофоне мартовской капели,
В моем одушевлении вещей
И в шрамах перекрещенных на теле;

В моих скитаньях в дебрях облаков,
В моих паденьях с острого утеса,
В прощаниях, прощении грехов
И разрешенье вечного вопроса.

Я в каждом встречном видела твой лик
Меня судьба со многими венчала...
Я знаю, ты наверное старик
В который раз начавший все с начала.

Забываю то что есть
И не верю в то что было
На губах застыла лесть:
Крылья?.. Были, но бескрылым
Несравненно легче жить
Без падений, без полетов -
Просто меделнно бродить
По над пропастью... Ну что ты!
Не печалься, я ни в чем...
Нет, себе простить не в силах.
Что? Обиды не при чем, -
Я давно тебя простила
Навсегда... Какая месть?!!
Право, было б очень мило,
Но не верю в то что есть,
Забывая то что было.

И в январе нам слышен щебет птиц
Они у нас едва ли будут в мае.
Мы вход в весну отчаянно искали,
Но был лишь выход в осень;
Тень ресниц густой фатой нам очи закрывала
И иней утром снежным одеялом
Морозил щеки свет гася зарниц,
Что зажжены неведомым тогда,
Когда звала несла и окрыляла
И за спиной у наших душ стояла
Не эта, а вчерашняя весна.

Птичьи стаи
      в клин собираешь
Я это знаю
      ты это знаешь.

Мы это знаем -
      маршем полетным
В дальние страны -
      это не модно.

Это не модно,
      только лишь страшно -
Быть несвободным -
      ты это знаешь.

Только напрасно -
      вздох улетая
Птицей бумажной
      я это знаю.

Впрочем, о чем я?..
      Завтра растаем
В утре никчемном -
      Мы это знаем

Я поменяю царство на коня -
Зачем мне царство?
Вся медь на небе гаснущего дня
Мое богатство,
Все золото пробившихся лучей
Сквозь сумрак ночи,
Весь этот мир, до сей поры, увы, ничей, -
Такой непрочный -
Я умещу в заплечный свой мешок
Из старой замши,
Из кожи сыромятный ремешок
На лоб уставший
Одену и корону завалю
Пустой породой.
Не дрогнув на костре своем спалю
Двадцать три года.

В новом спектакле старую роль
Снова упрямо играю -
Маленький Принц, в перспективе - король
Каждую ночь умираю.
Не попадая ни с кем в унисон
В пьесе о битвах и славе,
Все эти люди - полуночный сон
В жизни развернутой драме.

Зрительный зал - презабавная вещь -
Каждый актер поневоле;
Главный герой заболел - эту брешь
Мной закрывают, но боли
Вряд ли возможно теперь замолчать:
Я не палач и не витязь
И не священник, чтоб души венчать,
Роза и Лис, отзовитесь!

Только опять саркастический смех -
В руки то меч то корону,
И я учусь ненавидеть всех тех,
Кто преграждает путь к трону.
Пьеса с названием "Раны и соль"
Пафосом диким пугает
Новый спктакль. Но старую роль
Снова упрямо сыграю!